Ветчина, чипсы, минеральная вода — все за 1 фунт

Представьте, что у вас в кармане всего 1 фунт, а надо прожить целый день в большом городе. Именно такую задачу поставили перед группой добровольцев сотрудники "Совета по делам беженцев" английского Бирмингема. Одним из участников этого эксперимента был и собственный корреспондент нашей газеты в Великобритании Евгений Сулыга.

Бомж по легенде

Помните старый анекдот о внешней разведке? Вызывает начальник выпускника школы КГБ и говорит: "Посылаем вас с секретной миссией в Лондон. По легенде, вы — преуспевающий бизнесмен. Вам будет открыт счет в банке на 100 миллионов фунтов. Купите дом, яхту, пару машин и будете ждать указаний". Разведчик счастлив перспективе, ждет с нетерпением "засылки" в Лондон. Но через неделю его снова вызывают к начальнику и говорят: "Легенда меняется! Вы не преуспевающий бизнесмен, а бомж и живете в коробке из-под холодильника в кустах Гайд Парка...".

Примерно вот такую вводную задачу поставил перед нашей группой "любителей экстрима" координатор программы помощи беженцам. Хотя, если честно, даже бомж в любом английском городе способен "заработать" в день 5—10 фунтов попрошайничеством. А нам каждому вручили всего по одной однофунтовой монете! И на эти, прости Господи, копейки мы должны были прокормиться день! При этом участникам эксперимента категорически запрещалось уподобляться Кисе Воробьянинову и как "бывшему депутату государственной думы" просить на трех языках "подать на пропитание"...

Неразменный рубль

У писателя Николая Лескова есть святочный рассказ о "неразменном рубле", который, сколько бы ты его ни тратил, все время реинкарнируется в твоем кармане. К сожалению, моя однофунтовая монета, полученная от "Совета по делам беженцев", была не из "святочного рассказа" и очень даже разменной. Именно поэтому мои коллеги по отряду добровольцев объединились в 2 группы по 4 человека, "чтоб не пропасть поодиночке", собрав таким образом все свои фунты в общую кассу. 4 фунта, конечно, расширяли оперативный простор и покупательские возможности, но я же решил для чистоты эксперимента не искать легких путей и бороться за выживание в одиночку.

Первым делом я навострил лыжи в "Дэбэнамс" — универмаг типа нашего ЦУМа. Нет, в "Дэбэнамс" не продают колбасу, но зато в секции "парфюмерия" можно бесплатно "опрыскать" себя хорошим дорогим одеколоном. Согласитесь, когда от человека пахнет хорошим парфюмом, к нему меняется отношение окружающих.

Полив себя "Фаренгейтом", я задумался о завтраке. В центре Бирмингема находится большой продуктовый рынок. Здесь можно купить две коробки клубники за фунт или 500 г винограда за 80 пенсов. Булка чесночного хлеба стоит 50 пенсов, пакет ломтиков сыра — 60 пенсов, 250 г помидоров"черри" — 40 пенсов.

Кстати, обе группы добровольцев я встретил именно на рынке. Мои новые приятели — Боаз, Джози, Джеймс и Джонатан купили себе на завтрак 5 французских булок, пакет сыра и 250 граммов томатов, потратив на все 2 фунта и 15 пенсов.

Вторая группа — Тсихай, Ник, Вахид и Клэр — купила на 1фунт 20 бананов, а на остальные 3 — пять французских булок, 300 г обрезков филе курицы, 180 г сыра и 250 г помидоров. Я же, освеженный "Фаренгейтом", решил отовариться в недорогом супер-маркете "Моррисонс".

До вечера, т.е. финального свистка, в нашем эксперименте оставалось еще 6 часов.

Продукты по сниженным ценам

Среди части населения с ограниченными покупательскими возможностями существует мнение, что продукты в супермаркете всегда дороже, чем на рынке. Но это не совсем так. В супермаркетах много предложений типа "покупаешь одну пиццу, вторую берешь бесплатно". Плюс есть продукты из категории так называемых "экономных", которые отличаются от обычных скромной упаковкой, не принадлежат известным маркам. На "небрэндовые" продукты, которые по качеству не хуже аналогов известных фирм, цена ниже в 3—5раз. И если у вас, т.е. у меня, в кармане 1фунт, то, конечно, глупо засматриваться на "Данон" или Пармскую ветчину. Можно взять простой йогурт, причем за 45 пенсов 6 баночек по 150 граммов. А пармскую ветчину можно заменить обычной по 38 пенсов за 100 граммов. Я не поленился и даже выписал цены:

• колбаса к завтраку (100 гр) — 32 пенса;
• мини-сосиски (250 г) — 1фунт;
• молоко любой жирности (568 мл) — 45 пенсов;
• спагетти с томатом готовые (250 г) — 80 пенсов;
• пачка сыра (10 пластинок) — 50 пенсов;
• ветчина немецкая (180 г) — 79 пенсов;
• паштет Брюссельский (170г) —92 пенса;
• сосиски в тесте (480 г) — 1 фунт;
• помидоры консервированные (400 г) — 49 пенсов;
• печенье фруктовое (250 г) — 39 пенсов;
• печенье с кремом (500 г) — 38 пенсов;
• чипсы (6х18 г) — 24 пенса;
• вода газированная (2 л) — 13 пенсов;
• апельсиновый сок (1 литр) — 56 пенсов;
• яблочный сок (1 литр) — 52 пенса;
• томатный сок (1 литр) — 34 пенса.

Из этого перечня продуктов можно вполне составить "потребительскую корзинку", даже имея 1фунт в кармане. Например, купить чипсов, ветчины и апельсиновый сок.

Шопинг в супермаркете хорош именно тем, что там есть секция товаров по "сниженным ценам", где обычно продаются продукты, срок годности которых заканчивается на днях. Т.е. сегодня-завтра эти продукты еще очень даже пригодны к употреблению, а вот послезавтра уже нет. Хотя некоторые из них можно просто замораживать в морозилке и продлевать тем самым срок годности. Многие британцы именно так и поступают: покупают, к примеру, гуся, который стоил 15 фунтов, за 5, потому что официальный срок годности заканчивается через 2 дня, но на упаковке имеется значок, говорящий о том, что этот продукт вполне можно замораживать и хранить в морозильной камере.

Я же положил в свою корзинку 200 г копченой польской колбасы за 45 пенсов, кусочек (180 г) сыра за 19 пенсов, бутылку минеральной воды (2 л) за 13 пенсов и 2 булочки (из секции сниженных цен) за 23 пенса. Итого — один фунт.

Пластиковые нож, вилку и салфетки взял в кафе, тут же в супермаркете, бесплатно.

Эпилог

Вечером, в 19.00, все 9 добровольцев, сытые и утомленные экспериментом, собрались в офисе "Совета по делам беженцев", чтобы подвести итоги. Оказалось, что 1фунт — это тоже деньги, на которые вполне можно прожить целый день. Хотя, конечно, жить на такую сумму в реальной жизни никому нет необходимости. Пособие по безработице составляет 60 фунтов в неделю, т.е. в день это 8 фунтов 85 пенсов, из которых ежедневно на продукты можно с легкостью потратить 5. А если использовать продукты из отдела "по сниженным ценам" и прочие ухищрения (голь на выдумки хитра!), то 10 фунтов вполне может хватить одному человеку на неделю.

Кстати, после этого экспериментального дня я позвонил чете белорусских пенсионеров, живущих в Лондоне, о которых рассказывал в "Народной Воле" в прошлом году (номер газеты за 7 марта). Рассказал им о том, как прожил целый день за 1фунт, ожидая, что удивлю пенсионеров. Но они лишь рассмеялись моей наивности:

— Да мы 3 дня за один фунт вдвоем легко можем прожить! — заверила меня Мария Петровна. И добавила: "Приезжай, поделимся опытом!"

Что тут сказать? Наши пенсионеры, пережившие голод, холод и прочие трудности и лишения советской и постсоветской эпохи, могут выжить где угодно и даже без денег!

Р.S. По курсу Национального банка РБ на 17 июля 2009 года 1 фунт — 4 тысячи 656 рублей.

Источник здесь.

Как корреспондент «Народной Воли» встречал мэра Бирмингема

Наш собственный корреспондент в Великобритании Евгений Сулыга принял участие в “Фестивале беженцев”, который проходил в Бирмингеме. Своими впечатлениями он делится с читателями “Народной Воли”.

Остаться в стороне от фестиваля было невозможно: настолько ярким, красочным и полезным он был. В течение недели в разных районах Бирмингема проводились выставки самобытных произведений изобразительного искусства, гуманитарные акции помощи беженцам, концерты фольклорных ансамблей практически всех народов мира. Албанцы и ангольцы, курды и белорусы, сомалийцы и кенийцы, люди разных народов, волею судьбы живущие ныне в Бирмингеме, приняли участие в фестивале и сопутствующих мероприятиях “Недели беженцев”. Были среди участников фестиваля и представители клуба “Рубрик”, объединяющего русских, белорусов и украинцев, ныне проживающих в Бирмингеме.

Для эмигрантов такие мероприятия очень важны: можно и себя показать и главное — ощутить, что в чужой стране ты не одинок.

В субботу на Chamberlain Square состоялось финальное мероприятие — ярмарка народов мира. На площади были установлены два огромных шатра-павильона. Внешне они, конечно, выглядели скромней, чем шатер друга белорусского президента, полковника Муамара Каддафи. Но ведь не “внешность” же главное, а содержание! Здесь можно было пообщаться с людьми, представляющими разные национальные группы жителей Бирмингема, посетить выставки картин, керамики, африканских масок, попробовать блюда белорусской национальной кухни, послушать музыку зимбабвийских крестьян. Желающие “растрясти лишние калории” могли поучаствовать в африканском танцевальном марафоне...

Без преувеличения и ложной скромности можно сказать, что одним из самых ярких стендов фестивальных павильонов был стенд “Русско-белорусско-украинского клуба”. Самовар, белорусские льняные полотенца с вышивкой, деревянные черпаки, ложки-матрешки и гирлянды бубликов... Все это привлекало к стенду посетителей и участников фестиваля. Но главной достопримечательностью представительства “Рубрик” были, конечно же, наши девицы-красавицы в русских, белорусских, украинских национальных костюмах, в венках и кокошниках.

Не смог обойти стенд “ Клуба” и мэр Бирмингема мистер Майкл Уилкс и его супруга. Они оба смотрели на нас, как на инопланетян.

— Русско-белорусско-украинский клуб? — удивлялся мэр неожиданному открытию. — Уже 10 лет? Что, и даже школа есть? И это все в Бирмингеме?

Пока мэр удивлялся, президент клуба Надежда Логинова украсила его грудь связкой бубликов и подарила на память о встрече расписную деревянную ложку.

Источник здесь.

Как капитан Виктор из Беларуси стал англичанкой Викки

Викки Поллак ждала меня у выхода из автовокзала Манчестера. Это небольшое здание из стекла и бетона просматривается насквозь. Люди в нем — как рыбы в аквариуме. Потому не найти друг друга, разминуться просто невозможно. Впрочем, ее было сложно не заметить: анорексичная блондинка, 182 см ростом без каблуков, в льняном пиджаке-френче оливкового цвета, украшенного желтыми аксельбантами и пестрой ленточкой над карманом, напоминающей орденскую планку.

Она первой шагнула ко мне навстречу.

— Привет, я Викки, — протянула узкую ладонь для рукопожатия. — Как доехал?

Честно говоря, я чувствовал себя немножко не в своей тарелке. Согласитесь, не каждый ведь день бывают свидания с транссексуалом. Да еще когда знаешь, что этот транссексуал — в прошлом офицер Советской армии и даже служил в Афганистане!

В общем, было от чего нервничать.

— Да расслабься, — словно прочтя мои мысли, сказала Викки. — Не на минном же поле! И вообще, кажется, не я была инициатором нашей встречи! Мне реклама не нужна... Тем более в Беларуси!

Тут, конечно, не поспоришь. Об истории “русского транссексуала” я услышал от знакомой художницы еще лет пять назад. Она рассказывала о своей подружке-англичанке, инвалиде с детства, передвигающейся преимущественно на инвалидной коляске, которая познакомилась в колледже с “русским” и вышла за него замуж. 7 лет они жили счастливо, в семье родились два сына-погодка. А потом вдруг “русский муж” признался, что всю жизнь чувствует себя как бы раздвоенно. Физиологически он вроде как мужчина, и все в этом плане у него в порядке, но внутренне ощущает себя женщиной.

Поначалу супруги вместе ходили к психологу, надеясь найти выход из создавшегося положения. Но через два года Виктор сказал, что принял решение сделать операцию по смене пола. Его английская жена, конечно, была в шоке, несмотря на свою толерантность. Она уважала желание мужа, но как объяснить детям, что теперь у них будет две мамы!

Впрочем, с горем пополам проблема разрешилась. Более того, целый год после операции Виктор, то есть теперь уже Викки, жила в семье, с детьми и женой...

Тем не менее, несмотря на терпимость и понимание близких людей, Викки осознавала, что так дальше жить нельзя. Он (она) предложил жене развестись, чтобы начать жизнь с чистого листа. Детей Виктор (Викки) продолжал навещать, но жил отдельно и строил свою личную жизнь, исходя из новых физиологических реалий.

Теперь Викки живет в гражданском браке, устроилась работать водителем автобуса в Манчестере.

В общем, с английской частью жизненного пути Виктора-Викки заочно я был знаком, но вот о его советском прошлом имелись лишь отрывочные сведения. И когда моя знакомая сказала, что в прошлом Виктор — не только офицер Советской армии, но и служил в Афганистане, захотелось встретиться.

Викки — кавалер ордена “Красной Звезды”

Мы вышли из автовокзала. Викки незаметно нажала кнопочку пульта - брелока, и стоявший поодаль красненький “Мини-купер” весело пискнул и заморгал габаритными огнями.

— Предлагаю поужинать, — сказала она, усаживаясь в кресле водителя. — Я тут знаю неплохой индийский ресторан...

Мы ехали по вечернему Манчестеру. Викки, слегка ссутулившись и как-то очень не по-женски сосредоточившись, смотрела на дорогу, словно ждала, что какой-то “шахид” выскочит из-за угла и протаранит ее “Мини”. Так же сосредоточенно на дорогу всегда смотрели наши солдаты-водители, бороздившие афганские просторы во время войны. Водитель пронзал взглядом дорожное полотно, словно пытаясь увидеть “третьим глазом” духовскую мину, затормозить, объехать, избежать подрыва...

Через 10 минут мы сидели на веранде ресторана “Тадж Махал”. Викки улыбалась и непринужденно, слегка кокетничая, обсуждала с официантом блюда индийской кухни. А я украдкой, по-воровски подсматривал за ней, пытаясь рассмотреть в эксцентрично-гламурном облике этой дамы лицо советского лейтенанта Вити. Мне было одновременно и стыдно, и любопытно. Впрямь как в пионерском лагере, когда мы, мальчишки, подсматривали за девчонками в душевых кабинках...

— Ну, о чем будем говорить? Что вспоминать? — обратилась ко мне Викки. — Доставай диктофон, задавай вопросы.

Только сейчас я заметил, что нашитая над левым карманом Викиного френча пестрая лента — это не декоративная, а реальная орденская планка! И, судя по расцветке, Викки была кавалером ордена “Красной Звезды”, награждена медалями “За боевые заслуги”, “10 лет безупречной службы”, “70 лет Вооруженным силам” и какая-то странная, зеленая, похожая на ленту знака “За разминирование”

— Слушай, а зеленая колодка — это что за медаль?

— А, разглядел! — засмеялась Викки. — Это медаль “10 лет Саурской революции” (апрельской революции 1978 года в Афганистане. — Прим. авт.) Вообще, мои друзья-англичане думают, что эта орденская планка просто бутафория, сувенирная брошка... Я ведь никому не говорю, кем была в прошлой жизни. Впрочем, иногда я думаю: а была ли вообще прошлая жизнь?

Взвейтесь, соколы, орлами!

В 1959 году в семье замполита танкового батальона, проходившего службу в Забайкалье, родился сын. Назвали Виктором. Виктория — победа! Очень важное слово для настоящего солдата!

Обмывая рождение сына, счастливый отец даже не подозревал о гендерной составляющей имени Виктор и о том, как эта “гендерная составляющая” отразится на жизни ребенка. Сам факт рождения сына воспринимался майором как победа. У них с женой долго не было детей, и они боялись, что и не будет.

Рос мальчик Витя хрупким, болезненным и очень застенчивым. Его папа неустанно пытался лепить из сына настоящего мужчину, будущего доблестного офицера. Он брал его с собой в летние лагеря, заставлял вставать в 6 часов утра вместе с бойцами-танкистами, бегать кроссы, подтягиваться на перекладине, обливаться холодной водой, маршировать с песней “Взвейтесь, соколы, орлами”. Обычно первую неделю лагерей Витя бегал, пел, обливался, а потом спартанское воспитание прерывалось простудой и досрочной отправкой домой, к маме...

— Я всегда чувствовала, что во мне доминирует женское начало, —говорит Викки, пригубив бокал вина. — Не любила футбол, дружила больше с девочками, чем с мальчиками. Но отец усиленно делал из меня “спартанца”. В итоге после школы я поступила в Минское политическое училище. В то время отца перевели служить в Уручье, а потом резко забрали в Москву, на повышение...

Совращенная невинность

— Кстати, моей первой любовью, как я теперь понимаю, был парень, а не девушка, — признается Викки. — Мы дружили, как дружат курсанты-однокашники. В самоволки ходили вместе, водку пили. Он ничего не подозревал. Да и я не подозревала, но чувствовала что-то большее, чем дружеские отношения, какую-то немотивированную нежность, желание прикоснуться, обнять. Но, конечно, все эти желания гасились.

По окончании Минского военно-политического училища лейтенант Витя, как и положено сыну полковника Главного политического управления армии, получил направление в Группу советских войск в Германии.

— Свой первый лейтенантский отпуск я проводила с московскими друзьями в Сочи, — рассказывает Викки. — Знаешь ведь, как отдыхала “золотая молодежь” в советское время. Коньяки, шампанское, легкие наркотики. Как в “Бородине”, “смешались в кучу кони, люди”, девочки-мальчики, какие-то актеры-режиссеры с “Мосфильма”, снимавшие кино в тех краях... В общем, упитый и обкуренный, я в бесчувственном состоянии оказалась в постели с актером, игравшим в кино партизанского разведчика. И тут наряд милиции...

Узнав, что сын, свежеиспеченный лейтенант-политработник, задержан за употребление наркотиков да еще в компании извращенцев, полковник оказался в госпитале с инфарктом. А Виктор вместо Германии срочно был откомандирован в Афганистан.

— Начинал я службу замполитом автороты, а потом дорос до секретаря комитета комсомола батальона, — рассказывает Викки. — Ходил с колоннами через Саланг. Кровью смывал позор. И, как видишь, смыл!

Викки ткнула розовым ноготком в орденскую планку над карманом.

После развала СССР Виктор в звании капитана ушел из армии, занялся бизнесом, женился, развелся. Отец умер, не дождавшись сына из Афганистана. Мать пережила отца лишь на несколько лет. Викки до сих пор винит себя в их смерти.

— Если бы не тот скандал в Сочи, все было бы по-другому, и отец был бы жив, — тяжело вздыхает она.

В 1993 году Виктор — в то время предприниматель — уехал в Британию учить английский язык и больше на родину не вернулся.

— В Британии мне понравилось, — говорит она. — Здесь чувствуешь себя свободным, можешь делать что хочешь, жить как хочешь. Никто тебя не упрекает, не стыдит. Хочешь носить желтые аксельбанты — носи! Чувствуешь себя женщиной, живущей в теле мужчины, — меняй тело! Впрочем, на операцию по смене пола я решилась не сразу... Женился на Джейн отчасти по расчету, чтобы остаться в Британии и получить вид на жительство.

Я была для Джейн и мужем, и сиделкой. Ведь она не могла передвигаться самостоятельно. Жили мы дружно, родились сыновья. Но потом меня начало клинить: я все чаще стала задумываться о своей второй сущности, живущей на правах падчерицы в тени первой, мужской, ненавистной для меня...

Викки замолчала. О подробностях операции, гормональной терапии рассказывать не стала.

— С женой поддерживаю теплые отношения, с сыновьями вижусь. Они с пониманием отнеслись к моей трансформации.

В Беларуси Викки не была уже 16 лет.

— У меня там никого не осталось, — вздыхает она. — Никто меня не ждет. Тем более в новом обличье. Представляю, какой бы фурор я произвела, появившись на КПП родного училища. Впрочем, я слышала, что его уже нет. Ну вот и меня прежнего тоже нет. Знаешь, а мне нравится моя судьба! Это словно Бог дал мне две жизни, две в одной...

После ужина мы возвращались на автовокзал. Я попросил разрешения сфотографировать ее на память. Викки отказалась, пообещав скинуть на “мыло” какую-нибудь “подходящую фотку”...

Увы, то, что я получил (смотрите фото. — Прим. авт.), не очень соответствует оригиналу. Какой-то маскарад, а не фотография! Викки пояснила, что это снимок периода ее перехода из мужского тела в женское. Возможно, она хотела намекнуть, что вся наша жизнь — маскарад. Мы часто не знаем сами себя или подавляем самих себя в силу каких-то обстоятельств, стереотипов. И нередко человек, прожив жизнь, так и не понимает, зачем жил. Так ли жил, как хотел? Викки Поллак живет как хочет и поэтому счастлива. В нашем театре жизни она играет роль, которую сама себе выбрала...

Источник здесь.

История одного брачного приключения. ЖИЗНЬ КАК ОНА ЕСТЬ.

Минская блондинка бальзаковского возраста Эльвира Цюцюркина однажды решила поискать свое счастье. Как это было и чем закончилось, она согласилась рассказать сама. Ее история особенно поучительна для тех, кто пишет объявления типа: молодая, симпатичная, 26 лет, рост 176 см, шьет, вяжет, вкусно готовит, играет на арфе, желает познакомиться с интересным мужчиной для серьезных отношений. А в ответ за 10 долларов покупает в брачных конторах адрес предполагаемого претендента. Сейчас агентства имеют каталоги с перечнем женихов со всего мира.

С Эльвирой мы познакомились случайно. Ее рассказ был настолько любопытен, что я тут же включил диктофон.

— Я женщина свободная. С мужем развелась десять лет назад, сын и дочь уже взрослые, самостоятельные, вот и захотелось жизнь свою устроить. Сначала надеялась найти счастье в лице мужичков-соотечественников. Но все как-то не везло. Я и по санаториям ездила, и на дискотеки "для тех, кому за сорок" ходила, — пусто. Одни сексуальные попрошайки попадаются. Не успели танец дотанцевать, а он уже в гости набивается, пошлости говорит, слюни пускает. И как, скажите, с таким мужиком серьезные отношения моделировать? Правда, был у меня роман с ответственным, но женатым работником таможни. Но женатые — они все больше не на вас, а на часы смотрят. Вроде и хочется ему любви, и колется — боится домой опоздать, спешит, как солдат к вечерней поверке. Правда, я с ним все же года полтора встречалась. Человек он был нежадный, зарабатывал хорошо. Машину мне купил, ремонт в квартире оплатил, дочку в институт помог пристроить. Вы скажете, наверное, что от добра добра не ищут? Да я и не искала, даже смирилась с ролью любовницы. Но тут прямо на моих глазах разыгралась невероятная брачная история.

Жила в нашем доме одна вдовствующая музработница 50-и лет. Бабенка так себе — маленькая, кривенькая, незатейливая. Одним словом, инфузория-туфелька, а вовсе не топ-модель. Единственное достоинство — песни пела в хоре ветеранов какого-то железнодорожного депо. Однажды ей, видать, надоело песни с ветеранами петь, и купила она в брачном агентстве "адресок". Попереписывалась пару месяцев с каким-то Биллом из Америки, а потом получила от него приглашение с гарантией оплаты проезда туда и обратно.

Оказалось, что Биллу тому 76 лет. Привычек вредных он не имеет, потому что врачи запретили... Но самое главное его достоинство — это вилла, две машины, небольшой (по американским меркам) счет в банке при полном отсутствии потенциально прямых наследников. И надо же такому случиться — влюбился дедушка в нашу железнодорожную певичку, предложил руку и шунтированное сердце. Ей бы, дурехе, схватить этого Билла под мышку да пулей лететь в церковь, а она решила сначала домой в Минск слетать, к родне за благословением. Через месяц возвращается в Америку, а вместо Билла встречает ее похоронная процессия. Увы, не дождался старичок свою белорусскую невесту. А вилла, две машины и счет в банке достались каким-то дальним (седьмая вода на киселе) родственникам. И что вы думаете произошло дальше? Певичка утерла слезы и... устроилась посудомойкой в пиццерию. Работала там, как папа Карло, заколачивая почти 100 долларов в день. Смотрел на нее хозяин пиццерии (итальянец с вредными сицилийскими привычками), смотрел, да и предложил выйти за него замуж!

Когда я узнала об этой сказке про Золушку, посмотрела на себя в зеркало и поняла, что если она сумела, то у меня уж точно получится!

На следующий день вышла в интернет на сайт брачного агентства, купила пять "адресов" и села строчить под копирку письма женихам в разные страны. Правда, из пяти мне ответили только трое. Из них один румын, которого я сразу вычеркнула. Тоже мне заграница... Оставила Герберта из Кельна и Томаса из Брюсселя. Мой немец оказался человеком основательным и дотошным, каждую неделю присылал какие-то опросники, словно пытался выяснить, не КГБ-шный ли я агент. Зато с Томасом мы быстро достигли консенсуса, и через три месяца я уже держала в дрожащих руках приглашение.

Томас приехал меня встречать в аэропорт Шарлеруа на “Порше-Кайене”. Мы три часа колесили по автобанам и к ужину были в Брюсселе, в уютном доме рядом с площадью Монгомери. Первые два дня Томас (кстати, он оказался сыном русских эмигрантов и немного говорил по-русски) возил меня на экскурсии по городу и окрестностям. Вечером третьего дня мы сидели перед телевизором, пили бакарди и смотрели какую-то киношку про садомазохистов.

— Эльвира, а как ты к этому относишься? — словно между прочим спросил Томас.

— Ну не знаю, не пробовала, — отвечаю. — Но в общем, не чужда экспериментов!

— Тогда выходи за меня замуж, — предложил он.

Сами понимаете, бакарди затуманил мозги бедной белорусской девушке, да и Томас вроде парень приятный. 53 года для бельгийцев — не возраст. Они до 90 лет как кони по жизни гарцуют. К тому же у него свой бизнес, квартира в Брюсселе, дачка на побережье… На следующий день Томас организовал нашу помолвку и пригласил на вечеринку в ресторан друзей.

Глубокой ночью усталые, но счастливые мы вернулись домой. Разлив по бокалам шампанское, загадочно улыбаясь, Томас исчез в своей спальне... Дальнейшие события мне до сих пор стыдно вспоминать, но вам я расскажу по секрету: через десять минут входит он в гостиную в черном кожаном белье и маске, с кнутом в руке.

— Переоденься, — говорит он и бросает мне на диван какие-то "доспехи гладиатора". Что тут делать? Как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.

— Сейчас ты меня привяжешь к спинкам кровати и будешь бить, — сказал Томас.

— Ой, милый, а может, не надо? — ахнула я.

— Ну сама же говорила, что любишь экспериментировать, — смеется мой жених, — это для меня лучше, чем "виагра"!

Ну, думаю, черт с тобой, не возвращаться же в Беларусь из-за такой ерунды. Одела я "доспехи гладиатора", привязала руки-ноги суженого-ряженого к спинкам кровати. Лежит он распятый, лицом вниз и кричит: "Бей!". Ударила, а Томас опять кричит: "Сильнее бей!". Я сильнее бью, а он — лупи, требует, лупи. И тут, не знаю, что на меня нашло. То ли жизнь наша горемычная вспомнилась, мужики-попрошайки чертовы, начальник-дурак, маленькая зарплата. А может, зло взяло и обида за нас за всех. Ну, скажите, чем мы хуже бельгийцев-то этих? Им вот мазохизма в жизни не хватает… А у нас не жизнь, а сплошное извращение! В общем, принялась я стегать своего бельгийца как сивого мерина. Он орет, а я луплю. И так увлеклась, что не заметила, как он дергаться перестал и подозрительно замолк...

Ох, думаю, неужели забила мужика? Развязала его, перевернула на спину, а он и не дышит совсем! Стала я делать Томасу искусственное дыхание, массаж сердца. Мяла его грудную клетку, как учили еще в школе на занятиях по гражданской обороне. Потом вбираю полные легкие воздуха и Томасу рот в рот. Раз, два, три. Чувствую — зашевелился извращенец, застонал, глаза приоткрыл. Таращится на меня, как Ленин на буржуазию, и давай на каком-то тарабарском языке кричать. Потом вскочил и... бегом из спальни. Я думала, он в ванную комнату метнулся — привести себя в порядок перед вторым актом. Но слышу, входная дверь хлопнула!

Ждала его, ждала да и незаметно так уснула. Проснулась — на дворе утро, а Томаса моего нет! Будь мы в Минске, я бы, конечно, уже морги-больницы обзвонила. Но в Брюсселе куда звонить? Так прошли два дня. Оставаться в чужом доме, в чужой стране, без знакомых и знания языка было просто неприлично. И продукты в холодильнике закончились. На третий день в дверь постучали. Это был приятель Томаса — Филипп. Он смотрел на меня с каким-то восторженным страхом или, может быть, страшным восторгом. Поздоровавшись, протянул конверт, что-то протараторил и убежал. В конверте лежали билет на самолет до Питера и тысяча евро наличными. Вернувшись домой, обнаружила в почтовом ящике письмо из Германии. Оказалось, что Герберт "созрел" и тоже приглашает в гости. Вот теперь сижу и думаю: ехать, не ехать? Что-то я в себе сомневаюсь... Может, ну их, эти эксперименты с иностранцами? Может, уж лучше снова на дискотеку, в ДК железнодорожников?

Чистые продукты: коммерция или здоровье?

В Великобритании новая мода — на чистые продукты. Несколько лет назад в качестве одного из самых очевидных и простых решений проблемы здорового питания появились органические мясо и фрукты. Но чего больше в желании продавать чистые продукты — коммерции или истинной заботы о нации, попытался разобраться корреспондент "Народной Воли".

Против грызунов ультразвук, а не химикаты

Основные нормы органического производства не только в Великобритании, а во всей Европе были введены в 1980 году Международной федерацией органических движений сельского хозяйства (IFOAM).

Термин "organic food", который часто переводят как "экологически чистые" или "органические" продукты, применяется к продуктам питания, произведенным в соответствии с нормативами "Общеевропейского соглашения по органическому производству сельскохозяйственной продукции" от 24 июня 1991 года.

Чтобы конечный продукт получил статус органического, он должен пройти весь путь от фермы до прилавка с соблюдением ряда основных параметров: это органические методы земледелия и животноводства, органическое сырье, органические ингредиенты и технологический процесс. А это, скажу я вам, непросто.

Земли, отведенные под органические культуры, должны как минимум в течение трех лет обрабатываться без применения химических удобрений. Семена для органического хозяйства адаптируют к местным условиям, они должны быть устойчивы к вредителям и сорнякам и, главное, не быть генетически модифицированными. Плодородие почв должно поддерживаться с помощью разнообразного севооборота и биологически расщепляемых удобрений исключительно микробиологического, растительного или животного происхождения. Для борьбы с вредителями должны применяться физические барьеры, шум, ультразвук, свет, ловушки или специальный температурный режим, но не всевозможные ядохимикаты.

Многие виды агрокультурных приемов выполняются вручную, чтобы не нанести вреда растениям и почве.

При производстве органических продуктов запрещено использование гербицидов, пестицидов, фунгицидов, инсектицидов, азотосодержащих и других химических удобрений. При выращивании скота, птицы или рыбы запрещается применять антибиотики и гормоны роста. При необходимости лечения животных антибиотиками фермеры должны заносить всю информацию об этом в учетные карточки.

Использование радиации и генной инженерии в производстве органических продуктов также строжайше запрещено.

Если продукт обозначен как "оrganic", его производитель обязан использовать 100% органических ингредиентов.

К слову, под органическое сельское хозяйство в мире отводится все больше земель: в Европе это более 5 млн га, в Северной Америке — 1,5 млн, в Австралии — целых 10,6 млн гектаров.

Упаковка тоже имеет значение

Кроме сырья, в состав продукта входят различные ингредиенты: начинки, наполнители, красители, консерванты. Органическими считают ингредиенты, полученные только из натурального сырья, без применения синтетических элементов. Например, при консервировании добавляется виноградный или яблочный уксус.

Органическое сырье должно обрабатываться щадящими способами, чтобы максимально сохранить питательные вещества. При этом не допускаются такие процессы, как химическое рафинирование, дезодорирование, гидрогенизация, минерализация и витаминизация продукции или радиационное облучение.

Кроме того, жесткие требования предъявляются и к упаковке, поскольку если она будет токсичной, то это может свести на нет все усилия по созданию органического продукта. Поэтому производители должны применять экологически чистые упаковки, которые вступают в наименьший контакт с находящейся в них продукцией, без изменения ее качественных свойств.

Этикетки и содержание

На прилавках британских магазинов имеется огромный выбор так называемого "здорового питания", продажа "чистой" еды в стране доходит до миллиарда фунтов.

"За" употребление органики несколько аргументов: первый — это искреннее и похвальное беспокойство об окружающей среде. Конечно, органическое яблоко может быть выращено на замечательном "беспестицидном" дереве. Но как насчет паров авиабензина тех самолетов, на которых эти органические яблоки доставляют в страну, скажем, из Новой Зеландии? Второе "за" — польза для здоровья. Опять-таки британские супермаркеты набиты органическими бананами из Доминиканской Республики и органическим манго из Бразилии, органическим сладким картофелем из США и органическим консервированным горошком из Италии. Но как определить, что на самом деле чисто и полезно, а что — коммерческая уловка?

Самый простой и быстрый способ — это найти на этикетке продукции один из значков европейских сертификационных органов. Во многих европейских странах на государственном уровне введены стандарты органических товаров и создана система контроля выполнения и соблюдения этих стандартов. В Великобритании есть несколько организаций, имеющих такие полномочия. И не доверять такому контролю повода нет. Но...

Открытый вопрос

Как в случае с любой диетой, вопрос о том, насколько велика польза для здоровья от органических продуктов, остается открытым.

Некоторые специалисты считают, что последние несколько поколений на генном уровне привыкли к содержащимся в продуктах нитратам, и они стали уже жизненно необходимы, как витамины и минералы. А пропаганда чистых продуктов сродни рекламе антицеллюлитного крема: на этом просто можно хорошо заработать.

Однако сторонники экопродукции уверены, что органическая пища лучше обычной, потому что не содержит соли, сахара и жиров, которые присутствуют в большинстве готовых продуктов или полуфабрикатов.

Обычные потребители свой выбор объясняют так: органическая пища лучше на вкус. Некоторые даже приводят такой аргумент: условия содержания органического скота и птицы отличаются от обычных в лучшую сторону. И люди платят за органические продукты питания на 10%, а то и все 50% больше, и спрос на них в Великобритании растет.

Сижу на нарах, как король...

Я уже спал, когда в дверь постучали:
— Откройте, полиция!
Посмотрел на часы: 23.20, заканчивалась пятница. Подумал: "Не иначе сосед Марек из Белостока решил заглянуть на "рюмку чая"… Он шутник и, стучась в дверь, всегда представляется то курьером из "Пицца-Хат", то агентом КГБ (после убийства Литвиненко эта шутка особенно актуальна). Потому и я, подходя к двери, пошутил: "Если вы к Усаме Бен Ладену, то он живет этажом выше".
Прислушался: за дверью никто не смеется. Открыл и… У двери и в самом деле стояла полиция! Три здоровенных "копа" в черных бронежилетах, с автоматами!

Судорожно пытаюсь сообразить, что я такого мог натворить, чтобы привлечь внимание полиции. Вроде закон не нарушал: работаю с 7 утра до 7 вечера каждый день. Домой возвращаюсь как выжатый грейпфрут. Ужин, пара бокалов вина для снятия стресса, просмотр новостей в интернете и отбой. Да у меня просто физически нет времени на правонарушения!

— Может, вы ошиблись дверью? — спрашиваю "копов".

— Ну, про Бен Ладена мы уже слышали, — отвечает старший. — Но сегодня мы конкретно к вам…

И поясняет: "Звонила ваша дочь".

— Ах, вот оно что, — выдыхаю с облегчением. — Так это же все ерунда, банальный конфликт "отцов и детей"!

— Значит, вы не отрицаете того, что случилось? — уточняет констебль.

— А что тут отрицать? Девочке 16 лет, она прогуливает занятия в школе, связалась с компанией каких-то афро-азиатов, уходит из дома в 22.00, возвращается в 4—5 утра…Что ж, по-вашему, я должен молчать? — спрашиваю полицейских.

— Но она сообщила, что вы угрожали ее убить! Это правда?

— Ой, так это же я процитировал ей монолог Тараса Бульбы! "Я тебя породил, я тебя и убью!", — объясняю. — Это же Гоголь, великий писатель!

Но увы, с творчеством Гоголя английские полисмены явно не знакомы, а по британским законам за такие слова, как "Я тебя убью!", сказанные в адрес ребенка, отвечать придется серьезно.

В полицейском участке

"Копы" предложили мне переодеться, взять документы и туалетные принадлежности. Затем, извиняясь, застегнули на моих запястьях стальные браслеты…

В полицейском участке было тепло, светло и чисто. С меня сняли наручники, предложили сдать вещи и заполнить аппликационную форму. В ней три десятка вопросов, включая вероисповедание, сексуальную ориентацию, хронические болезни и кулинарные приоритеты, в смысле вегетарианец я или ем мясо. А если ем, то какое: кошерное или вяленое. Если я все же вегетарианец, то на завтрак мне принесут морковные котлетки.

Затем один из полицейских флегматично начинает зачитывать мои права:

— Вы имеете право на услуги бесплатного адвоката, на один бесплатный звонок родственникам, друзьям или сослуживцам, а также право ознакомиться с правилами, которых обязаны придерживаться полицейские по отношению к арестованному.

— Теперь, пожалуйста, пройдите в ту комнату, — говорит дежурный, указывая рукой на открытую дверь, рядом с которой застыла, скромно улыбаясь, барышня-полицейский.

— Я пи-си Брэдли (аббревиатура, обозначающая "полисмен". — Авт.), — говорит она. — Пожалуйста, проходите. Мы должны снять отпечатки ваших пальцев и сделать фотографии.

И тут мое терпение лопает, я вскипаю: "Вы в своем уме? Я что — грабитель? Террорист? Что такого я сделал? Убил премьер-министра? Ограбил банк? Угнал самолет?"

— Успокойтесь, пожалуйста, — просит пи-си Брэдли. — Это обязательная для всех процедура. А свои претензии вы сможете изложить позднее адвокату.

После дактилоскопии и фотографии "на память" меня ведут к полицейскому доктору.

Он проверяет давление, расспрашивает о болезнях, перенесенных в детстве, о состоянии здоровья на сегодняшний день, о таблетках, которые принимаю, о диете, если придерживаюсь.

— Давление высокое, — говорит он, глядя на показания тонометра, — Впрочем, это неудивительно…

Я жалуюсь на странные боли в сердце. Доктор дает таблетку, обещает похлопотать, чтобы меня поместили в камеру поближе к его кабинету.

— Если почувствуете себя плохо, — напутствует меня док, — звоните, и я приду.

Камера

Признаюсь, я думал, что здешние КПЗ похожи на советские, где нары в три этажа и народу, как кильки в банке… Но оказалось, что в английском изоляторе все камеры одноместные, размером 5х5. Стены покрыты белым кафелем, из "мебели" — топчан с поролоновым матрацем в синем дермантиновом чехле. В углу над дверью видеокамера, контролирующая все жилое пространство, кроме той части, где за небольшой перегородкой установлен металлический унитаз.

Над топчаном в стене окно из толстого матового стекла, сквозь которое проникает солнечный свет, но не видно, что делается на воле.

Сталью лязгнули засовы, открылась дверь, и "вертухай" передал мне колючее солдатское одеяло, подушку и брошюрку под названием: "Информация для лиц, арестованных полицией".

— Если будет холодно, принесу тебе еще одно одеяло, — сказал "вертухай". — Захочешь воды, чая или кофе — звони в любое время…

— Спасибо, — отвечаю, скрипя зубами, — сервис, прямо как на круизном лайнере "Квин Элизабет-2"!

— Ты, приятель, видимо не сидел в наших тюрьмах, — засмеялся "вертухай". — Там покруче, чем в отеле "Риц"! Телевизоры плазменные с DVD в каждой комнате, трехразовое питание, тренажерные залы, классы йоги и современного искусства… А в КПЗ телевизор не положен… Вот суд пройдет, отправят тебя в тюрьму, там почувствуешь себя человеком… А если ничего ужасного не сделал, завтра отпустят. Больше 24 часов по закону не имеют права держать без предъявления обвинения.

Пожелав спокойной ночи, полицейский захлопнул дверь. Я лег на топчан и попытался уснуть. Но какой там сон?! Меня трясло от негодования, обиды, досады, гнева... Сердце истерически билось в груди, вены вздувались на висках, и казалось, вот сейчас еще немного — и щелкнет какой-то тумблер, перегорит какой-то жизненно важный предохранитель где-то глубоко внутри меня и... свет погаснет навсегда…

Я встал, открыл брошюрку с информацией "для лиц, арестованных полицией" и стал читать: "Если вам задали вопросы о правонарушении, в котором Вы подозреваетесь, вы не обязаны что-либо говорить. Однако это может отрицательно повлиять на вашу защиту в суде".

Господи, какой суд? А главное, с какой стати? Только потому, что в сердцах бросил своему ребенку, который прогуливает уроки и шляется непонятно где, фразу, о которой тут же забыл. Подобные слова со злости произносят все родители! Но это же не значит, что я действительно ее готов убить! Что же это за законы такие? Неужели полицейские — тоже чьи-то родители — не понимают, что в моем поведении не было и нет криминала! Я отец, которому не безразлично будущее ребенка! И это мой ребенок! И как мне теперь с ней общаться после всего, что она учудила, а полицейские ей подыграли своей бюрократической беспристрастностью! Видите ли, "закон превыше всего"!..

Хмурое утро

В 7 часов утра дверь камеры открылась, и полицейский утренней смены поинтересовался, не хочу ли я кофе с круассаном.

— Пожалуйста, позвоните адвокату, — попросил я.

Но ждать пришлось еще целых 7 часов. Лишь в 14.00 появился дежурный адвокат. Меня провели в специальную комнату, где мы могли без свидетелей поговорить о моем "деле".

В 15.00 началось так называемое "интервью", то есть допрос. Полицейский детектив с помощником сидели по одну сторону "баррикады", а я с адвокатом — по другую. Между нами стоял магнитофон, который беспристрастно фиксировал на пленку каждое услышанное слово. Меня снова спрашивали о сути конфликта с дочкой. Я пояснил суть проблемы, кто такой Тарас Бульба и что я имел в виду, говоря "я тебя породил, я тебя и убью".

Мне же доходчиво объяснили, что по британским законам ребенок в 16 лет — уже вовсе не ребенок, а самостоятельный человек, который сам отвечает за себя. Родители не имеют права вмешиваться в его жизнь и уж тем более угрожать физической расправой за непослушание. Если я впредь позволю себе повторить "монолог Бульбы", мне придется вернуться в КПЗ на более длительный срок с более серьезными последствиями для репутации.

Спорить было себе дороже. Я подписал протокол, получил пропуск — и свобода встретила меня у входа…

Источник здесь.

Дембельский аккорд

Ветеран афганской войны, собственный корреспондент "Народной Воли" в Великобритании Евгений Сулыга рассказывает еще об одной неизвестной странице так называемой афганской войны.

В конце декабря 1986 года, прослужив в Афганистане полтора года, я получил долгожданный отпуск. Из Кандагара прилетел в Кабул навестить друзей из батальона охраны штаба армии, а заодно купить подарки родне.

Кандагар — город злой. Прогулка по местному базару могла стоить жизни, да и дуканы (торговые лавки. — Авт.) там были бедные. Другое дело — Кабул. Столица!

Дуканы "Зеленого базара" и аристократического района Шар-и- нау ломились от всевозможного барахла. Антиквариат, золото, японские магнитофоны и часы, индийские разноцветные ткани, а главное — джинсы! В свободной продаже! При этом Кабул был поспокойней Кандагара. Нет, при желании и здесь можно было нарваться на неприятности. Например, поехать вместо "Зеленого" на "Грязный базар" и случайно пропасть без вести… Как-то перед Новым годом девчонки из госпиталя выехали купить подарки, зашли в один дукан, другой. В третьем стали выбирать кольца-серьги. К дукану подъехал какой-то афганец на велосипеде, оставил транспортное средство у стены и пошел "по делам". Через минуту прогремел взрыв, и восемь наших девочек погибли. Оказалось, что рама велосипеда была начинена взрывчаткой…

Но поскольку военторги ничего предложить не могли, военнослужащие и вольнонаемные ограниченного контингента советских войск в Афганистане на свой страх и риск продолжали "затовариваться" в афганских дуканах…

В общем, взяли мы УАЗик, проехались по базарам, я накупил подарков и даже коньяк "Арарат" прихватил: обмыть отпуск с друзьями.

Утром меня провожали в аэропорт под аккомпанемент битловского хита "Buck in USSR" и звон бутылок коньяка.

В салоне Ил-76 среди счастливых отпускников и дембелей я заметил знакомое лицо. Это был сержант-фотограф Серега из Гарнизонного дома офицеров. В пору моей службы в батальоне охраны мы частенько пересекались. Он фотографировал моих бойцов для гарнизонной Доски почета, помогал оформлять "наглядную агитацию", делал снимки трофейных мин для инженерного отдела штаба армии. Частенько Серега работал для военной прокуратуры и особого отдела (военная контрразведка) — снимал место падения Ан-12, сбитого под Кабулом, останки сожженной "духами" советской автоколонны в Чарикарской долине.

Ходили слухи, что он имел свой маленький бизнес, продавал бойцам "экзотические" фотографии для "дембельских альбомов". В его фотоархиве можно было найти городские пейзажи Кабула и трупы на стеллажах армейского морга, фото пленных духов и трофейного оружия, портреты Бабрака Кармаля и Ахмад Шаха Масуда, генерала Громова с Иосифом Кобзоном, кабульского "соловья"-тележурналиста Лещинского и певицы Людмилы Зыкиной на пороге генеральской бани-сауны.

Увидев меня, Серега заулыбался. Мы поздоровались. Я поздравил его с увольнением в запас, он похвастался медалью "За боевые заслуги".

— Товарищ лейтенант, — обратился ко мне Сергей. — Нужен ваш совет. Я везу домой кое-какие пикантные фотографии на память, так сказать. Но боюсь: не возникнут ли из-за них проблемы в Ташкенте, на таможне?

— Фотографии на память? — переспросил я. — Да какие могут быть проблемы?!

— Нет, вы не поняли, я же говорю: пи-кант-ные!

Сержант извлек из "дембельского бриф-кейса" два оранжевых конверта формата А-4 и передал мне.

Да, скажу я вам, это были не просто "фото на память". Окажись они в руках какого-нибудь американского журналиста, Пулитцеровская премия и шестизначные гонорары были бы обеспечены!

В первом конверте лежали снимки места падения сбитого "духами" нашего военно-транспортного самолета в Джелалабаде. На одной из фотографий был запечатлен кусок фюзеляжа.

— Это кабина пилотов, — пояснил Сергей. — А тут вот, посмотрите, китель с капитанскими погонами лежит… А хозяин где? Его нашли за 500 метров от кителя!.. А на эту фотографию нервным вообще смотреть нельзя… Видите, это фрагмент лица. Вот нос, а вот ухо... У бойца голова лопнула, как арбуз! Ой, блин, я там такого насмотрелся, — караул! Тела словно пластилиновые. Бойцы лопатами соскребали. 58 человек! У меня после той командировки две недели руки тряслись. Без "чарса" (легкий наркотик. — Авт.) заснуть не мог!

Я открыл второй конверт.

— А эти фотографии — вообще бомба! — сказал Сергей. — Помните, весной в окрестностях Кабула "духи" наших солдат порезали… Они за песком что ли ездили для какой то стройки. Дембельский аккорд, елы-палы…

Я помнил.

***

Это был май 1986 года. На Кабульском аэродроме в палатках пересыльного пункта маялась от безделья в ожидании рейса на Союз сотня "дембелей". В их военных билетах уже стояла отметка об увольнении в запас. Дома знали, что они возвращаются! Но из-за майских праздников с самолетами что-то не заладилось, и сотня "дембелей" застряла на "пересылке", раздражая своим неуставным видом и дерзкими манерами офицеров.

В этой взрывоопасной ситуации на пересыльном пункте появился некий майор — новый комендант не то аэродрома, не то кабульского гарнизона, точно не помню. Чтобы "засветиться" перед начальством, майор затеял строительство гауптвахты. И ему позарез нужна была бесплатная рабочая сила. А где взять? Вот и приехал майор на "пересылку" агитировать "дембелей".

— Поможете мне, я вам помогу улететь первым же рейсом, — сказал комендант. — Плюс щадящий досмотр личных вещей при посадке на борт. А если нет, не обижайтесь. Перед посадкой проведем прощальный строевой смотр со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Какими будут эти последствия, "дембеля" догадывались: ушитые брюки — расшить, укороченные кителя — удлинить, пластиковые вставки из погон убрать, каблуки и аксельбанты обрезать. А десантников, кроме всего прочего, заставят снять береты и надеть фуражки… А это уже оскорбление ВДВшного достоинства!

Вещи, купленные в подарок мамам-папам не в гарнизонном магазине, считаются контрабандой и подлежат конфискации. И, стало быть, все солдатские подарки мамам-папам из дукана: часы "Кассио" с семью мелодиями или калькулятором, очки "Феррари", магнитные браслеты для снятия высокого артериального давления, джинсы "Монтана", рубашки "Сафари", платки с люрексом — все заберут мародеры из комендатуры! Вот уж воистину: кому война, а кому — мать родна.

В общем, пошумели дембеля, повозмущались, но куда деваться с "подводной лодки"? В конце концов "желающих" поучаствовать в строительстве новой гауптвахты в обмен на место в первом самолете и щадящий досмотр "дембельского багажа" набралось человек 40.

Счастливый майор составил бригады каменщиков, бетонщиков и разнорабочих. На следующий день работа закипела, как чифирь в стакане. Комендант отправил за песком в карьер на окраину Кабула пятнадцать "дембелей" под командой прапорщика. Тремя КамАЗами они за день сделали три рейса.

Дорога проходила через кишлачок, где мирно играли чумазые "бачата", мимо дукана, где продавались сувениры, баночное пиво, "фанта". И поскольку майор обещал не "шмонать" дембельский багаж, бойцы накупили всяких безделушек, а прапорщик — пивка… Словом, все были довольны, и уже никто не жалел, что согласился поработать на "стройке века".

На второй день от желающих поехать "за песком" в карьер отбоя не было: всем же хотелось прикупить маме платочек с восточным узором… на память об Афганистане. Но прапорщик взял вчерашнюю команду проверенных бойцов, которые о дукане и пиве никому не проболтаются.

Визит в песчаный карьер самосвалов с советскими солдатами не остался незамеченным "местной братвой" — моджахедами. На второй день команда бойцов, проехав сквозь кишлак, попала в засаду.

…Их расстреливали в упор. Оставшиеся в живых "дембеля" пытались спастись бегством. Сопротивления никто не оказывал, поскольку было нечем. На всю команду из оружия — один пистолет Макарова у прапорщика. Но он его забыл в "бардачке", выпрыгивая из горящей кабины КамАЗа.

Когда "духи" поняли, что солдаты безоружны, они перестали стрелять, а начали вылавливать бойцов как дичь и колоть шомполами…

Двух солдат, пытавшихся спрятаться в копне сена, "духи" подожгли вместе с копной. А потом со злорадством наблюдали, как метались, выскочив из стога, два еще живых горящих факела. "Духи" не стали их убивать, наслаждались тем, как горят "неверные"…

А на "стройке века" вовсю кипела работа. Первыми заволновались бетонщики: закончился песок! Майор спинным мозгом почувствовал, что случилось неладное. Но доложить наверх о том, что три КамАЗа, посланные в карьер, пропали, не хватало духу… Потом все же доложил…

В штабе долго решали, что предпринять. К тому времени наступил вечер, стемнело. Решено было заняться поисками на следующий день. Утром бронегруппа (3БМП-1,2 БТР-70) отправилась на поиски пропавших "дембелей".

…Все, что от них осталось, сложили в кузов покалеченного КамАЗа, подцепили буксирным тросом к БТРу и потянули назад, в гарнизон. Через тот самый кишлак, мимо того самого дукана, где еще вчера "дембеля" покупали своим мамам платки, а прапорщик — пивка для рывка. Только почему-то дукан был закрыт, а вдоль дороги не бегали чумазые бачата…

После этой трагедии "стройку века" заморозили. Майора сняли и "сослали" в Германию. Оставшихся "дембелей" без таможенного досмотра спешно отправили в Союз. А 16 матерей в Беларуси, Украине и России получили своих мальчиков в цинковых ящиках…

Неделю спустя артиллерийская батарея советских войск, ведя огонь по местам вероятного скопления моджахедов, "случайно" накрыла залпом тот самый кишлачок у песчаного карьера со всем его мирным и не очень мирным населением…

И вот теперь передо мной лежал конверт фотографа со снимками обгоревших трупов, изрезанных тел тех 15 дембелей.

— Ну так что вы думаете, товарищ лейтенант? — спросил меня Сергей, — заберут на таможне фотки или как?

— Заберут, — ответил я. — И дай Бог, чтобы только фотографии…

— Понял, не дурак, — ответил он.

…Мы приземлились на военном аэродроме в Ташкенте. Нас встречали не пионеры с цветами, а советские пограничники специально выведенной породы для несения "нелегкой" службы в международных аэропортах. Глядя на наши сумки, они потирали руки в предвкушении массового конфиската.

Через пару часов, пройдя таможню, я снова увидел сержанта-фотографа.

— Ну ты как? Удалось пронести фотографии? — поинтересовался я.

— Нет, даже рисковать не стал. Оставил в самолете…

— Ничего, главное, чтобы мы их помнили. Это единственная награда погибшим.

***

Прошло 20 лет.

Уже давно нет той страны, за интересы которой мы воевали. Нет армии, солдатами которой мы были. Нет Родины. Да и сам я, бывший капитан, по иронии судьбы живу в стране, которую в те, уже далекие 80-е мы называли "страной вероятного противника".

Живу и помню…

Но не помню "зачем"?

Источник здесь.